Оливер Вулф Сакс — выдающийся невролог и писатель, который с помощью увлекательных историй о болезнях своих пациентов привлек внимание не только профессионалов, но и широкой аудитории, далекой от неврологии и нейропсихологии. Однако немногие знают, что сам Сакс пережил множество испытаний: в его жизни были наркотики, серьезные травмы, неврологические проблемы и даже слепота на один глаз из-за опухоли, от метастазов которой он в конечном итоге ушел из жизни. Он нашел свою любовь в преклонном возрасте, встретив писателя Билли Хэйса. Несмотря на все трудности, Сакс продолжал восхищаться жизнью во всех её проявлениях до самого конца.
Интеллектуальное и семейное наследие Сакса объясняет, как ему удавалось сохранять восхищение и любопытство на протяжении всей жизни. Его интересы и таланты формировались в большой шумной еврейской семье, о которой он ярко рассказывает в своих мемуарах. Отец Сэмуэль был врачом общей практики, а мать Мюриэл — хирургом и патологоанатомом. Большую часть детства он провел в Лондоне, а во время Второй мировой войны родители отправили его на четыре года в школу-интернат, чтобы уберечь от воздушных налетов.
Его дед, Маркус Ландау, был «производителем сапог и обуви, бойцом, бакалейщиком, ученым, математиком, мистиком и изобретателем», у которого было 17 детей. В одной из автобиографических работ Сакс вспоминает о своем любимом дяде, прозванном "Дядей Вольфрамом" за его работу в компании, производившей лампы накаливания с вольфрамовой нитью. Дядя был очарован вольфрамом и считал его металлом будущего, что привило Саксу любовь к химии и страсть к естественным наукам. В своей книге он цитирует учебник “Введение в химию” XIX века, одну из любимых книг детства: «Обычная жизнь человека полна чудес, химических и физиологических. Большинство из нас проходит через эту жизнь, не видя и не ощущая их...»
Сакс писал, что временами он «испытывал нечто вроде экстаза от формальной интеллектуальной красоты Вселенной». Семья врачей поддерживала его увлечения химией и физикой, а в подростковом возрасте его интерес к «человеческому» был удовлетворен знакомством с поэзией, музыкой и изобразительным искусством, что впоследствии обогатило его труды по неврологии культурной и исторической перспективой.
В детстве он стал свидетелем ухудшающегося состояния своего брата-шизофреника и его лечения наркотиками, что, безусловно, послужило основой для искреннего сочувствия и близости Сакса к своим пациентам. Он рос независимым и непослушным ребенком — выпечка печенья для своего скаутского вожатого с использованием бетона вместо муки закончилась потерей нескольких зубов (у вожатого) и репутации хорошего скаута.
Сакс учился в Королевском колледже в Оксфорде, а затем уехал из Англии в США, чтобы пройти стажировку в больнице в Сан-Франциско, после чего стал ординатором по неврологии в Лос-Анджелесе.
Оливер Сакс изложил свой профессиональный и личный опыт в серии научно-популярных книг, которые стали важной частью его наследия. В 1965 году он начал преподавать в Медицинском колледже в Нью-Йорке, а затем получил звание профессора неврологии. Параллельно он работал в благотворительной больнице, где впервые столкнулся с группой пациентов, перенесших летаргический энцефалит во время эпидемии 1917-1927 годов. Эти пациенты пережили тяжелые последствия болезни, включая паркинсонизм, кататонию, потерю способности говорить и апатию. О кратковременном излечении пациентов после приема препарата L-допа и его побочных эффектах Сакс рассказал в своей книге “Пробуждения”. Несмотря на то что он изменил имена и ключевые обстоятельства жизни пациентов, руководство больницы расценило его работу как нарушение конфиденциальности и уволило его. Тем не менее, книга принесла ему широкую известность.
В своем известном сборнике рассказов “Человек, который принял жену за шляпу и другие истории из врачебной практики” Сакс стремился осветить не только патологические, но и экзистенциальные состояния своих пациентов. Как и один из героев его рассказа, сам Сакс страдал от прозопагнозии — неспособности распознавать лица, хотя и в более легкой форме. Эта неврологическая особенность была свойственна многим членам его семьи. Удивительно, что он заметил и подружился с художником-портретистом Чарльзом Томасом Клоузом, который также страдал от агнозии лиц; его широкоформатные портреты создавались с особым вниманием к деталям, которые художник не мог распознать.
Во второй по популярности книге “Антрополог на Марсе” Сакс задокументировал жизнь семи пациентов с различными заболеваниями — от аутизма до повреждений мозга — и описал уникальные способы, с помощью которых они старались полноценно жить, несмотря на свои инвалидности. В своих книгах он также открыто делился личными историями болезни. Например, после несчастного случая во время занятий альпинизмом, повредив ногу, он на собственном опыте узнал, как игнорирование состояния пациента может помешать выздоровлению, о чем рассказал в книге “Нога как точка опоры”. В “Зримых голосах” он исследовал компенсаторные механизмы, используемые людьми с сенсорными расстройствами, включая свои собственные, после потери зрения на один глаз из-за меланомы.
Сакс продолжал описывать необычные обстоятельства жизни своих пациентов и удивительные адаптации к болезням, которые они развивали. В книге “Видение голосов: путешествие в мир глухих” он исследовал, как язык жестов не только позволяет глухим общаться, но и служит основой для отдельной культуры. В “Острове дальтоников” он описал свое путешествие в Микронезию для изучения населения с высоким уровнем дальтонизма и на Гуам для изучения загадочной формы паралича.
В “Музыкофилии” Сакс исследует восприятие музыки как у здоровых людей, так и у пациентов с различными неврологическими заболеваниями. В книге “Галлюцинации” он перечисляет состояния и обстоятельства — от эпилепсии до употребления наркотиков и сенсорной депривации — которые могут вызывать галлюцинации, а также описывает последствия таких нарушений восприятия для тех, кто с ними сталкивается.
Сакс отмечал, что на его творческий стиль значительно повлияли работы знаменитого советского нейропсихолога Александра Романовича Лурии. Читая его “Маленькую книгу о большой памяти”, Сакс был впечатлён тем, как автор сосредотачивается не на клинических аспектах заболеваний, а на индивидуальности пациента. Этот подход он впоследствии применял в своих собственных произведениях. Сакс и Лурия поддерживали активную переписку до самой смерти советского ученого.
Сакс был крайне застенчивым человеком и старался не раскрывать детали своей личной жизни, что продолжалось вплоть до публикации его биографии «В движении. История жизни». Его жизнь, полная приключений, больше напоминала биографию рок-звезды, чем известного невролога. В молодости он увлекался байкерством, проявлял склонность к риску и проводил многочисленные эксперименты над возможностями своего разума и организма, включая употребление наркотиков. Он также любил пауэрлифтинг и длительные заплывы на открытой воде, что нередко приводило к слишком близким встречам со смертью.
В своей биографии Сакс также упоминает о причинах своего переезда из Великобритании в США, среди которых была его нетрадиционная ориентация. Это обстоятельство привело к разладу в его семье: его мать считала, что это делает его «отвратительным», и в итоге родители отреклись от своего сына. Сакс оставался одинок долгие годы, пока в 2008 году не встретил писателя Билла Хейза, с которым они прожили вместе до самой смерти врача.
Красной нитью сквозь все работы Оливера Сакса идет тема важности индивидуального подхода в медицине. Он пишет в книге «Пробуждение»: «Нет ничего живого, что не было бы индивидуальным: наше здоровье - наше; наши болезни - наши; наши реакции - наши, как наш разум или наше лицо».
Из этого следует, что «механистическая медицина», которая рассматривает только лечение - “орудие” терапии, но никогда - человека, со всем его комплексом особенностей и переживаний, совершенно неадекватна! Симпатия и человеческий интерес Сакса к людям с неврологическими расстройствами и нарушениями пронизывает все его труды. Она помогает ему с глубокой проницательностью описывать “приспособления”, с помощью которых люди учатся совладать со своими болезнями, а иногда даже извлекать из них пользу. Однако Сакс был таким популярным писателем именно потому, что его понимание важности индивидуального и человеческого, отчасти усвоенное от его гуманных родителей-медиков, сдерживается равной тягой к абстрактному и научному. В его творчестве присутствует противодействие между искусством и наукой, теплом личных историй и холодной трезвостью медицинских фактов.
У Сакса были и критики. Одно из распространенных обвинений врача заключается в том, что его труды - это «неврологическое шоу уродов», которое позволило ему необоснованно извлекать прибыль из своей практики. Его намного более многочисленные поклонники считают это обвинение необоснованным. Болезнь в то или иное время делает из всех нас «уродов»; сочувствующий взгляд Сакса на мозг и человеческое состояние через призму болезни порадовал гораздо больше читателей, чем оскорбил.
Обвинение в том, что Сакс пишет «сказки», пожалуй, более обоснованно. В историях болезни Сакса отсутствуют скрупулезные измерения и экспериментальные изыскания, которых современная наука ожидает от своих практиков. В своих работах он, несомненно, черпал информацию из собственной врачебной практики, хотя, возможно, и приукрашивал ее, когда это соответствовало его художественным целям. Но читатели обращаются к нему не за сухими цифрами и точными описаниями, а за великолепно читаемой прозой, эмпатичными портретами своих пациентов, широким интеллектуальным кругозором и неизменным восхищением миром.
«Сумма описаний отдельных клинических случаев не может являться доказательством», - любят напоминать сторонники доказательной медицины, и они правы в том, что личный опыт часто вводит нас в заблуждение, особенно в контексте медицинского лечения. И все же, размышляет Сакс, кейс - это именно то, с чего начинается доказательство. Врач проделывает замечательную работу по сбору информации о человеческих переживаниях, которые являются основой медицины и обыденной жизни.
Последнее замечание, возможно, самое показательное. Он писал о своих пациентах, потенциально нарушая их конфиденциальность, и часто писал о себе, о своих недугах: мигрени, травмированной ноге, опухоли глаза, трудностях с распознаванием лиц. Переступил черту, которая обычно отделяет врачей от их пациентов. Но правда, как хорошо знал Сакс, заключается в том, что такое строгое разделение личного и профессионального, может стать оправданием для холодности, высокомерия и безразличия. Врачи должны привносить что-то от себя в своих пациентов, устанавливать личную связь, чтобы медицина продолжала быть наукой об исцелении, а не бездушным процессом выписывания таблеток.
Оливер Вулф Сакс, невролог и писатель, родился 9 июля 1933 года; умер 30 августа 2015 года.
Оцените статью
Другие статьи
